«Мы с сёстрами плакали и молились…»
Детство! Звучание этого слова переносит нас в безоблачное время, в период безмятежной, необременённой заботами жизни, когда можно играть с друзьями, кататься на велосипедах всё лето, а зимой – с горки или на лыжах. Это время, согретое родительской любовью и вниманием. Всегда ли так было?
Перенесёмся на каких-то 85 лет назад, в 1940 год. В небольшой деревеньке Калиновка Сорочинского района Тюменской области проживали Лёвины: Василий Семёнович – глава семьи, деловитый хозяин и отличный мастер сапожных дел, Варвара Мартыновна – мать семейства, умелая хозяйка и трудолюбивая работница колхоза. У супругов росли три дочки: Евдокия 1932 г. р., Таисия 1935 г. р. и Вера 1940 г. р. Жили они обычной крестьянской жизнью, в хорошей избе с земельным наделом, который каждый год обрабатывали и собирали хороший урожай. У семьи было много надворных построек, где содержался скот. Из чего следует, что родители много трудились, а дети росли в доме, где всегда всё было.
Настал роковой день – 22 июня 1941 года, день, когда всё изменилось… Началась война со всеми её тяготами и невзгодами. Отца как сапожника забрали в трудовую армию – шить обувь на фронт. Мать работала в колхозе, уходила рано, когда дети ещё спали, приходила поздно, когда дети уже спали. Трудилась много, чтобы закончить сбор урожая, так как не хватало рабочих рук, а за полученные трудодни колхозникам выдавали зерно и овёс.
В связи с нехваткой продовольствия на фронте был организован сбор провизии (продукты питания и скот) с населения. Уполномоченные представители органов власти ходили по домам и делали опись, сколько скотины держит каждая семья, сколько выращивает насаждений, далее составляли и выдавали норму продуктов (овощей, яиц, мяса и молока), которую должна была сдавать семья каждый месяц. Для народа настало голодное время, зимы в первые годы войны были очень холодными, весна и осень – дождливыми, а лето – неурожайным.
Из воспоминаний Таисии Васильевны: «В один год корова отелилась двумя телятами, и во время очередного обхода мама заставила меня забраться в подполье и ко мне спустила одного телёнка. А я так боялась, что он замычит в самое неподходящее время и дала ему, как вымя, сосать свой палец. В те годы все, у кого была скотина, так делали, чтобы хоть что-то оставалось семье на пропитание… В какой-то год собрали маленький урожай своей пшеницы, пришлось сдать всё, себе оставили только для посева на следующий год. Однажды, идя домой с уборки колхозной пшеницы, мама подобрала с дороги всего две горсточки рассыпанного зерна и положила себе в карман. Придя домой, только и успела снять верхнюю одежду, как следом пришли председатель колхоза и бригадир с обыском, нашли пшеницу в кармане. Забрали маму в тюрьму. Неделю мы были дома одни. Как же нам было страшно, как плакали и молились мы за маму, чтобы она вернулась домой живая! Через неделю её отпустили, мама была очень измождённая, бледная, голодная и худая. Как же мы все были рады, что мы снова вместе! Плакали от счастья и возможности ещё не раз также горячо обнять и поцеловать маму. В те годы если семья чуть позажиточнее была, всегда находился тот, кто был победнее и мог донести за каждый неверно сделанный шаг, что и произошло с мамой… А однажды её забодал колхозный бык. Месяц она лежала в тяжёлом состоянии, бабка-повитуха пришла, осмотрела её и сказала: «Не жилец она». Мы с сёстрами плакали, молились, да сами её выхаживали, травами и настоями. Выходили».
В те жестокие годы невыносимо трудно было всем – и старым, и малым, и солдатам, и их близким. Но особенно страдали дети. Страдали от голода и холода, от невозможности вернуться в детство, от кромешного ада бомбёжек и страшной тишины сиротства… Дети того времени рано повзрослели, работая наравне со взрослыми, чтобы прокормиться. В это время старшей Евдокии было 9 лет, Таисии –6 лет, а младшей Вере – всего 9 месяцев.
В трудармии, где был Василий Семёнович, кормили плохо. К сожалению, рабочие трудармии фактически приравнивались к солдатам, а уклонение от работ каралось по законам военного времени. Самовольно отлучаться в лес собирать грибы и ягоды, или выращивать овощи для пропитания они не могли, поэтому там ели всё, что ползало и бегало, дабы не умереть голодной смертью. Если удавалось поймать мышь или крысу, то был пир. Такой полуголодной жизни многие не могли выдержать и уходили на фронт. Василий Семёнович тоже просился на войну, но его, как хорошего мастера, не отпускали. В письмах жене и детям он писал: «Я хочу на фронт, умереть за победу, чем, поедая крыс и мышей, выживать в трудармии!».
Только через год, в 1942-м Василий Семёнович получил заветное разрешение уйти. Перед отправкой к месту боевых действий ему дали отпуск на три дня. Василий Семёнович пришёл домой, отремонтировал крышу дома, глиняный сарай, плуг, обнял детей и жену, подержал младшую Веру на руках и со словами «Не поминайте лихом» ушёл на фронт. В 1943-м Лёвины получили похоронку (без вести пропал).
Из воспоминаний Таисии Васильевны: «В трудармию отца забрали вдвоём с нашим односельчанином. Отец не вернулся, а односельчанин пришёл домой живой по окончании войны. Больной и худой, но живой! Всю жизнь мы с мамой жалели, что отец всё-таки ушёл на фронт, останься он в трудармии, вернулся бы домой живым…».
Евдокия – старшая сестра, была как мать для своих младших сестричек. Она взяла на себя обязанности хозяйки дома, пока мама работала в колхозе, а Таисия ей помогала. Евдокия носила воду, кормила домашний скот, убирала за животными. Весной все вместе с мамой пахали землю: Дуся шла впереди и вела за поводья корову, мама держала плуг, а Тася и Вера шли за ними и разбивали тяпками большие комья земли. Летом Евдокия и Таисия поливали посаженные овощи, лён, пшеницу, овёс, ходили в лес собирать грибы, ягоды, травы и корни съедобных растений (крапива, лебеда, клевер, иван-чай). Огород пололи все трое детей, даже трёхлетняя Вера наравне с сёстрами. В те годы дети с раннего возраста привлекались к домашним обязанностям и ведению хозяйства. Осенью ребята собирали урожай и делали заготовки на зиму, но большее количество, конечно же, сдавали для нужд фронта. Зимними вечерами в дом к Левиным приходили подружки со своей работой, а сёстры делали свою: Вера теребила шерсть, Тася пряла, а Дуся вязала носки – не только на себя, но и солдатам.
В школу Евдокия пошла не с 7 лет, а вместе с Таисией в 1943 году, когда младшей сестрёнке Вере уже исполнилось 3 года, и её можно было оставлять дома одну. В школу ходили в соседнюю деревню, которая находилась в 7 км от дома. Ходили через день, так как обувь была одна на двоих. Но это было очень неудобно, и Евдокия бросила школу, так и оставшись неграмотной на всю жизнь. Таисия продолжила обучение, но и ей было трудно. Расстояние в 7 км от дома до школы преодолеть девочке 8 лет было очень трудно – дорога проходила по безлюдной местности, через леса и поля, а зимой по снегу это было ещё труднее. Однако Таисии приходилось сталкиваться и с другими проблемами бытового характера. В военное время Тася в зимнее время в школу надевала холщёвые штаны, которые подвязывали верёвкой, чтобы они не спадывали. Однажды девочка не смогла её развязать, чтобы справить нужду… Чувство стыда за случившееся преследовало её до глубокой старости.
Из воспоминаний Таисии Васильевны: «Разнообразия и обилия ткани в те годы не было, шили в большинстве случаев сами для себя и на несколько лет, в основном из холщёвой (льняной ткани). Помню день, когда к нам в село в магазин привезли ситцевую ткань, и мама нас с сестрой Верой отправила купить отрез. Мы отстояли огромную очередь и купили эту невероятно мягкую и тонкую ткань. Мама сшила нам очень красивые платья, которые даже надеть было жалко, но радости мы испытали море».
В 13-летнем возрасте Евдокию и группу детей того же возраста отправили пешком за 300 км от деревни на лесозаготовки. В любую погоду, и в снег, и в дождь дети должны были работать. Как вспоминает сама Евдокия, у неё всегда были промокшие ноги, но единственное, о чём она мечтала, это была тёплая шаль, которую она хотела купить на заработанные на лесозаготовках небольшие деньги. Данной мечте в те годы так и не суждено было сбыться – деньги украли по дороге домой.
После войны Варвара Мартыновна одна поднимала дочерей. Не сумев смириться с тем, что её любимый Вася пропал без вести, подальше от грустных воспоминаний она с детьми переехала в пригород г. Ишим. Все девочки получили рабочие специальности, вышли замуж и родили детей. Воспитанные в военное и послевоенное время, когда экономика страны была в упадке, а память о тех голодных годах ещё свежа, своих детей воспитывали и обучали всем самым необходимым навыкам: закройке и пошиву изделий из ткани, вязанию, вышиванию, приготовлению пищи, обучали старинным рецептам засолки и закрутки банок, у каждой семьи был обязательно огород, который сажали и убирали всей семьей, и дети не были исключением. Каждому своему ребёнку старались обеспечить счастливое детство и юность, а дети окончили школу, поступили в учебные заведения и получили хорошие специальности.
Я написала это в память о моей маме Таисье Васильевне Колосовой, её сёстрах Евдокии Васильевне Бояркиной и Вере Васильевне Коробейниковой, а также бабушке Варваре Васильевне Левиной. Война оставила глубокий след, пройдя по их жизни…
От редакции: Получив это удивительное письмо, мы задумались о том, сколько неопубликованных воспоминаний хранит каждая семья, живущая в Кондинском районе. Великая Отечественная война, как гигантский плуг перепахала судьбы всех до единого. Нет в живых уже почти всех фронтовиков и тружеников тыла, состарились дети войны, уходят из жизни поколения, пережившие 1941–1945 гг. Не позволяйте уйти вместе с ними памяти, живущей в ваших семьях! Записывайте воспоминания за своими бабушками и дедушками! Присылайте нам письма о том, как жили ваши родные и близкие люди в те страшные годы, печатное слово сохранит их для будущих поколений.
Ольга БАБКИНА, фото из семейного архива автора, пгт Междуреченский
